Есенин стихи 16 строк

Сергей Есенин: стихи Биография Сергея Есенина Родился 21 сентября 3 октября н. С двух лет "по бедности отца и многочисленности семейства" был отдан на воспитание зажиточному деду по матери. В пять лет научился читать, в девять лет начал писать стихи, подражая частушкам. Учился Есенин в Константиновском земском училище, затем в Спас-Клепиковской школе, готовящей сельских учителей. После окончания школы год жил в селе. Семнадцати лет уехал в Москву, работал в конторе у купца, корректором в типографии; продолжая писать стихи, участвовал в Суриковском литературно-музыкальном кружке. В 1912 поступил в Народный университет Шанявского на историко-философское отделение, проучился полтора года. С начала 1914 в московских журналах появились стихи Есенина. В 1915 он переехал в Петроград, сам пришел к Блоку знакомиться. Радушный прием в доме Блока, одобрение его стихов окрылили молодого поэта. Его талант признали Городецкий и Клюев, с которыми его познакомил Блок. Почти все стихи, которые он привез, были напечатаны, он стал известен. В этом же году Есенин примкнул к группе "крестьянских" поэтов В 1916 выходит в свет первая книга Есенина "Радуница", затем — "Голубень", "Русь", "Микола", "Марфа Посадница" и др. В 1916 был призван на военную службу. Революция застала его в одном дисциплинарном батальоне, куда он попал за отказ написать стихи в честь царя. Самовольно покинул армию, работал с эсерами "не как партийный, а как поэт". При расколе партии пошел с левой группой, был в их боевой дружине. Октябрьскую революцию принял радостно, но по-своему, "с крестьянским уклоном". В 1918 — 1921 много ездил по стране: Мурманск, Архангельск, Крым, Кавказ, Туркестан, Бессарабия. В 1922 — 1923 вместе с Айседорой Дункан, известной американской танцовщицей, предпринял длительное заграничное путешествие по Европе Германия, Франция, Бельгия, Италия ; четыре месяца жил в США. В 1924 — 1925 появились такие известные стихотворения, как "Русь уходящая", "Письмо к женщине", "Письмо матери", "Стансы"; особое место занимают "Персидские мотивы". В своей поэзии Есенин сумел выразить горячую любовь в своей земле, природе, людям, но есть в ней и ощущение тревоги, ожидания и разочарования. Незадолго до смерти создал трагическую поэму "Черный человек". Горький написал о Есенине: ". Жизнь Сергея Есенина трагически оборвалась 28 декабря 1925. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Литературно-музыкальная композиция, посвященная творчеству Сценарий литературно-музыкальной композиции, посвященной творчеству Сергея Есенина 2. Христианская символика на примере анализа стихотворения Христианская символика в стихотворении Есенина 3. Структура уроков по творчеству Сергея Есенина для 11 класса. Урок первый "Нежным дается печаль. Структура уроков по творчеству Сергея Есенина для 11 класса. Урок второй "Я последний поэт деревни" с подробным литературным анализом стихотворения 5. Структура уроков по творчеству Сергея Есенина для 11 класса. Урок третий "Я душой стал желтый скелет" с подробным литературным анализом стихотворения 6. Структура уроков по творчеству Сергея Есенина для 11 класса. Урок четвертый "По-смешному я сердцем влип. Структура уроков по творчеству Сергея Есенина для 11 класса. Урок пятый "Только горько видеть жизни край. Русский национальный характер, таинственные стихии русской души, духовный архетип русского человека в его класическом выражении, православное мироощущение русского народа в творчестве Урок-экскурсия в село Константиново, на родину русского поэта Сергея Есенина 10. Мне в душу грусть вошла. Есенина "Песнь о собаке". Урок-анализ поэтического текста 11. Необычная судьба поэта, исключительная широта его внутреннего диапазона. О влиянии выпавших на долю России испытаний на формирование личности и поэтического дарования Сергея Есенина 12. Необычная судьба поэта, исключительная широта его внутреннего диапазона. О влиянии выпавших на долю России испытаний на формирование личности и поэтического дарования Сергея Есенина 13. Бабушкины сказки: урок по стихотворению Сергея Есенина "Бабушкины сказки". Образ бабушки в стихотворении 14. Поэзия Сергея Есенина, Николая Клюева, Сергея Клычкова, Александра Ширяевца, Петра Орешина как представителей группы "новокрестьянской поэзии" 15. В истории развития национального литературного языка в XX веке роль Есенина как новатора была неоспоримой. Есенин доказывал, что источником настоящей художественности для поэта должен быть народный язык. Обзор творчества поэта 16. В истории развития национального литературного языка в XX веке роль Есенина как новатора была неоспоримой. Есенин доказывал, что источником настоящей художественности для поэта должен быть народный язык. Обзор творчества поэта 17. Творческие судьбы двух поэтов Пастернака их особое место в истории русской и мировой литературы 18. Есенина как последователя литературного поэтического направления имажинизм. Анализируется особая метафорическая образность его поэзии. Содержится текст раннего стихотворения Есенина "Ночь", 1912 19. Об особом скрытом смысле есенинской поэзии, художественно-философской концепции человека, несущего в себе разные начала, о концептуальном образе Пути в есенинской историософии, всеобщем метаморфизме есенинского мира 20. В центре внимания статьи — место "Радуницы" в поэтическом творчестве Есенина и духовном наследии России. В основе работы — история публикации книги "Радуница", сопоставительный анализ её изданий, их композиционных и жанрово-стилистических решений 21. Ход урока на указанную в заголовке тему, его цели и необходимое оборудование 22. История создания и литературный анализ сборника стихов "Радуница" Есенина и "мелкий человек" Сопоставительный анализ поэмы Есенина "Черный человек" и повести Леонова "Конец мелкого человека": идеи, герои, символы, отношение человека с миром, восприятие жизни 24. Образ небесного града в творчестве Образ Небесного Града — это созданный в творчестве поэта образ земного мира, отражающего мир небесный 25. Анализ поэмы, образа ее главного героя Емельяна Пугачева. Сравниваются есенинская и пушкинская версии Пугачева. Тема бунта и бунтовщиков 26. Методические рекомендации к изучению творчества Автор предлагает изменить подборку изучаемых стихов Есенина, включив революционные поэмы 1917-1918 годов; актуализировать литературные и философско-религиозные контексты. Примерный ход урока по изучению поэмы Есенина "Пантократор" 27. Образ России как Мессии грядущего дня, миф о крестном пути русской революции в творчестве Андрея Белого. Тема преображения крестьянского бытия в рай, евангельские сюжеты в поэзии Сергея Есенина 28. Материал для проведения урока литературы по циклу стихов "Персидские мотивы" Образы востока и Руси. В приложении к статье даны "Палитра есенинской Персии" и "Палитра есенинской Руси", где собраны цитаты с красочным описанием этих мест 29. Цель описываемого урока: знакомство с идейно-художественным содержанием поэмы Есенина "Черный человек", эмоциональное воздействие средствами художественного слова, неустроенность жизни великих людей как плата за талант 30. У Даньдань Жанр элегии в творчестве Жанр элегии в творчестве Есенина; традиции русской элегии XIX века, воспринятые Есениным 31. Проблемы изучения жизни и творчества Есенина и формирования навыков выразительного чтения интерпретации текста 32. О прототипах ее героев. Биографические данные о Биографические сведения о поэте. Народные идеалы истоки его поэзии, религиозные мотивы, образ Руси 34. Есенина на создание "Черного человека". На пушкинском "Моцарте и Сальери" сходятся основные литературные источники в есенинской поэме. Стихи Есенина о любви читать на одной странице Белая свитка и алый кушак, Рву я по грядкам зардевшийся мак. Громко звенит за селом хоровод, Там она, там она песни поет. Помню, как крикнула, шигая в сруб: "Что же, красив ты, да сердцу не люб. Кольца кудрей твоих ветрами жжет, Гребень мой вострый дугой бережет". Знаю, чем чужд ей и чем я не мил: Меньше плясал я и меньше всех пил. Кротко я с грустью стоял у стены, Все они пели и были пьяны. Счастье его, что в нем меньше стыда, В шею ей лезла его борода. Свившись с ним в жгучее пляски кольцо, Брызнула смехом она мне в лицо. Белая свитка и алый кушак, Рву я по грядкам зардевшийся мак. Маком влюбленное сердце цветет, Только не мне она песни поет. Там живет задумчивая пери. В Хороссане есть такие двери, Но открыть те двери я не смог. У меня в руках довольно силы, В волосах есть золото и медь. Голос нежный и красивый. У меня в руках довольно силы, Но дверей не смог я отпереть. Ни к чему в любви моей отвага. Кому мне песни петь? Мне пора обратно ехать в Русь. Навсегда с тобою расстаюсь Из любви к родимому мне краю? Мне пора обратно ехать в Русь. До свиданья, пери, до свиданья, Пусть не смог я двери отпереть, Ты дала красивое страданье, Про тебя на родине мне петь. До свиданья, пери, до свиданья. Твоя обветренная кожа Лучила гречневый пушок. У голубого водопоя На широкоперой лебеде Мы поклялись что будем двое И не расстанемся нигде. Кадила темь и вечер тощий Свиваясь в огненной резьбе, Я проводил тебя до рощи, К твоей родительской избе. И долго - долго в дреме зыбкой Я оторвать не мог лица, Когда ты с ласковой улыбкой Махала мне шапкою с крыльца. Милая, мне скоро стукнет тридцать, И земля милей мне с каждым днем. Оттого и сердцу стало сниться, Что горю я розовым огнем. Коль гореть, так уж гореть сгорая, И недаром в липовую цветь Вынул я кольцо у попугая - Знак того, что вместе нам сгореть. То кольцо надела мне цыганка. Сняв с руки, я дал его тебе, И теперь, когда грустит шарманка, Не могу не думать, не робеть. В голове болотный бродит омут, И на сердце изморозь и мгла: Может быть, кому-нибудь другому Ты его со смехом отдала? Может быть, целуясь до рассвета, Он тебя расспрашивает сам, Как смешного, глупого поэта Привела ты к чувственным стихам. Ну, и что ж! Пройдет и эта рана. Только горько видеть жизни край. В первый раз такого хулигана Обманул проклятый попугай. Не тоскуй, моя белая хата, Что опять мы одни и одни. Чистит месяц в соломенной крыше Обоймленные синью рога. Не пошел я за ней и не вышел Провожать за глухие стога. Знаю, годы тревогу заглушат. Эта боль, как и годы, пройдет. И уста, и невинную душу Для другого она бережет. Не силен тот, кто радости просит, Только гордые в силе живут. А другой изомнет и забросит, Как изъеденный сырью хомут. Не с тоски я судьбы поджидаю, Будет злобно крутить пороша. И придет она к нашему краю Обогреть своего малыша. Снимет шубу и шали развяжет, Примостится со мной у огня. И спокойно и ласково скажет, Что ребенок похож на. Все мы обмануты счастьем, Нищий лишь просит участья. Глупое сердце, не бейся. Месяца желтые чары Льют по каштанам в пролесь. Лале склонясь на шальвары, Я под чадрою укроюсь. Глупое сердце, не бейся. Все мы порою, как дети. Часто смеемся и плачем: Выпали нам на свете Радости и неудачи. Глупое сердце, не бейся. Многие видел я страны. Счастья искал повсюду, Только удел желанный Больше искать не. Глупое сердце, не бейся. Жизнь не совсем обманула. Сердце, ты хоть бы заснуло Здесь, на коленях у милой. Жизнь не совсем обманула. Может, и нас отметит Рок, что течет лавиной, И на любовь ответит Песнею соловьиной. Глупое сердце, не бейся. Никакой я правды милой не сказал. Милая спросила: "Крутит ли метель? Затопить бы печку, постелить постель". Я ответил милой: "Нынче с высоты Кто-то осыпает белые цветы. Затопи ты печку, постели постель, У меня на сердце без тебя метель". Хороша ты, Персия, я знаю, Розы, как светильники, горят И опять мне о далеком крае Свежестью упругой говорят. Хороша ты, Персия, я знаю. Я сегодня пью в последний раз Ароматы, что хмельны, как брага. И твой голос, дорогая Шага, В этот трудный расставанья час Слушаю в последний. Но тебя я разве позабуду? И в моей скитальческой судьбе Близкому и дальнему мне люду Буду говорить я о тебе - И тебя навеки не забуду. Я твоих несчастий не боюсь, Но на всякий случай твой угрюмый Оставляю песенку про Русь: Запевая, обо мне подумай, И тебе я в песне отзовусь. Позовите, девки, гармониста, Попрощайтесь с ласковой подружкой. Мой жених, угрюмый и ревнивый, Не велит заглядывать на парней. Буду петь я птахой сиротливой, Вы ж пляшите дробней и угарней. Как печальны девичьи потери, Грустно жить оплаканной невесте. Уведет жених меня за двери, Будет спрашивать о девической чести. Ах, подружки, стыдно и неловко: Сердце робкое охватывает стужа. Тяжело беседовать с золовкой, Лучше жить несчастной, да без мужа. Это золото осеннее, Эта прядь волос белесых - Все явилось, как спасенье Беспокойного повесы. Я давно мой край оставил, Где цветут луга и чащи. В городской и горькой славе Я хотел прожить пропащим. Я хотел, чтоб сердце глуше Вспоминало сад и лето, Где под музыку лягушек Я растил себя поэтом. Там теперь такая ж осень. Клен и липы в окна комнат, Ветки лапами забросив, Ищут тех, которых помнят. Их давно уж нет на свете. Месяц на простом погосте На крестах лучами метит, Что и мы придем к ним в гости, Что и мы, отжив тревоги, Перейдем под эти кущи. Все волнистые дороги Только радость льют живущим. Дорогая, сядь же рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу. Тоскуют брошенные пашни, И вянет, вянет лебеда. Брожу по улицам и лужам, Осенний день пуглив и дик. И в каждом встретившемся муже Хочу постичь твой милый лик. Ты все загадочней и краше Глядишь в небесные края. О, для тебя лишь счастье наше И дружба верная. И если смерть по божьей воле Смежит глаза твои рукой, Клянусь, что тенью в чистом поле Пойду за смертью и. Выходи встречать к околице, красотка, жениха. Васильками сердце светится, горит в нем бирюза. Я играю на тальяночке про синие. То не зори в струях озера свой выткали узор, Твой платок, шитьем украшенный, мелькнул за косогор. Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха. Пусть послушает красавица прибаски жениха. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь - как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Плачет девушка-царевна у реки. Погадала красна девица в семик. Расплела венок из повилик. Ах, не выйти в жены девушке весной. Запугал ее приметами лесной. На березке пообъедена кора,- Выживают мыши девушку с двора. Бьются кони, грозно машут головой,- Ой, не любит черны косы домовой. Запах ладана от рощи ели льют, Звонки ветры панихидную поют. Ходит девушка по бережку грустна. Ткет ей саван нежнопенная волна. Еще как будто берегу В душе утраченную юность. Подруга охладевших лет, Не называй игру любовью, Пусть лучше этот лунный свет Ко мне струится к изголовью. Пусть искаженные черты Он обрисовывает смело,- Ведь разлюбить не сможешь ты, Как полюбить ты не сумела. Любить лишь можно только раз, Вот оттого ты мне чужая, Что липы тщетно манят нас, В сугробы ноги погружая. Ведь знаю я и знаешь ты, Что в этот отсвет лунный, синий На этих липах не цветы - На этих липах снег да иней. Что отлюбили мы давно, Ты не меня, а я - другую, И нам обоим все равно Играть в любовь недорогую. Но все ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю. Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле, Эту жизнь прожил я словно кстати, Заодно с другими на земле. И с тобой целуюсь по привычке, Потому что многих целовал, И, как будто зажигая спички, Говорю любовные слова. Оттого душе моей не жестко Не желать, не требовать огня, Ты, моя ходячая березка, Создана для многих и. Но, всегда ища себе родную И томясь в неласковом плену, Я тебя нисколько не ревную, Я тебя нисколько не кляну. Только лишь мечтатель, Синь очей утративший во мгле, И тебя любил я только кстати, Заодно с другими на земле. Знать, только ивовая медь Нам в сентябре с тобой осталась. Чужие губы разнесли Твоё тепло и трепет тела. Как будто дождик моросит С души, немного омертвелой. Я не боюсь. Иная радость мне открылась. Ведь не осталось ничего, Как только желтый тлен и сырость. Ведь и себя я не сберег Для тихой жизни, для улыбок. Так мало пройдено дорог, Так много сделано ошибок. Смешная жизнь, смешной разлад. Так было и так будет. Как кладбище, усеян сад В берез изглоданные кости. Вот так же отцветем и мы И отшумим, как гости сада. Коль нет цветов среди зимы, Так и грустить о них не. Со снопом волос твоих овсяных Отоснилась ты мне навсегда. С алым соком ягоды на коже, Нежная, красивая, была На закат ты розовый похожа И, как снег, лучиста и светла. Зерна глаз твоих осыпались, завяли, Имя тонкое растаяло, как звук, Но остался в складках смятой шали Запах меда от невинных рук. В тихий час, когда заря на крыше, Как котенок, моет лапкой рот, Говор кроткий о тебе я слышу Водяных поющих с ветром сот. Пусть порой мне шепчет синий вечер, Что была ты песня и мечта, Все ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи - К светлой тайне приложил уста. Не бродить, не мять в кустах багряных Лебеды и не искать следа. Со снопом волос твоих овсяных Отоснилась ты мне навсегда. Да, ты кажешься мне распростертой, И, пожалуй, увидеть я рад, Как лиса, притворившись мертвой, Ловит воронов и воронят. Ну, и что же, лови, я не струшу. Только как бы твой пыл не погас? На мою охладевшую душу Натыкались такие не. Не тебя я люблю, дорогая, Ты лишь отзвук, лишь только тень. Мне в лице твоем снится другая, У которой глаза - голубень. Пусть она и не выглядит кроткой И, пожалуй, на вид холодна, Но она величавой походкой Всколыхнула мне душу до дна. Вот такую едва ль отуманишь, И не хочешь пойти, да пойдешь, Ну, а ты даже в сердце не вранишь Напоенную ласкою ложь. Но и все же, тебя презирая, Я смущенно откроюсь навек: Если б не было ада и рая, Их бы выдумал сам человек. Увяданья золотом охваченный, Я не буду больше молодым. Ты теперь не так уж будешь биться, Сердце, тронутое холодком, И страна березового ситца Не заманит шляться босиком. Я теперь скупее стал в желаньях, Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Словно я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь. Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть. Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо Не тебя я вижу, не к тебе пришел. Проходил я мимо, сердцу все равно - Просто захотелось заглянуть в окно. Я в твоих глазах увидел море, Полыхающее голубым огнем. Не ходил в Багдад я с караваном, Не возил я шелк туда и хну. Наклонись своим красивым станом, На коленях дай мне отдохнуть. Или снова, сколько ни проси я, Для тебя навеки дела нет, Что в далеком имени - Россия - Я известный, признанный поэт. У меня в душе звенит тальянка, При луне собачий слышу лай. Разве ты не хочешь, персиянка, Увидать далекий синий край? Я сюда приехал не от скуки - Ты меня, незримая, звала. И меня твои лебяжьи руки Обвивали, словно два крыла. Я давно ищу в судьбе покоя, И хоть прошлой жизни не кляну, Расскажи мне что-нибудь такое Про твою веселую страну. Заглуши в душе тоску тальянки, Напои дыханьем свежих чар, Чтобы я о дальней северянке Не вздыхал, не думал, не скучал. И хотя я не был на Босфоре - Я тебе придумаю о нём. Всё равно - глаза твои, как море, Голубым колышутся огнём. Не в ладу с холодной волей Кипяток сердечных струй. Опрокинутая кружка Средь веселых не для. Понимай, моя подружка, На земле живут лишь раз! Оглядись спокойным взором, Посмотри: во мгле сырой Месяц, словно желтый ворон, Кружит, вьется над землей. Песню тлен пропел и. Видно, смерть мою почуял Тот, кто вьется в вышине. До кончины губы милой Я хотел бы целовать. Чтоб все время в синих дремах, Не стыдясь и не тая, В нежном шелесте черемух Раздавалось: «Я твоя». И чтоб свет над полной кружкой Легкой пеной не погас — Пей и пой, моя подружка: На земле живут лишь раз! Под затуманенною дымкой Ты кажешь девичью красу, И треплет ветер под косынкой Рыжеволосую косу. Дуга, раскалываясь пляшет, То выныряя, то пропав, Не заворожит, не обмашет Твой разукрашенный рукав. Уже давно мне стала снится Полей малиновая ширь, Тебе - высокая светлица, А мне - далекий монастырь. Там синь и полымя воздушней И легкодымней пелена. Я буду ласковый послушник, А ты - разгульная жена. И знаю я, мы оба станем Грустить в упругой тишине: Я по тебе - в густом тумане, А ты заплачешь обо. Но и поняв, я не приемлю Ни тихих ласк, ни глубины - Глаза, увидевшие землю, В иную землю влюблены. Я жалею тебя всей душою, Что тебе до моей красоты? Почему не даешь мне покою И зачем так терзаешься ты? Все равно я не буду твоею, Я теперь не люблю никого, Не люблю, но тебя я жалею, Отойди от окна моего! Позабудь, что была я твоею, Что безумно любила тебя, Я теперь не люблю, а жалею - Отойди и не мучай. Словно я хожу равниной русской Под шуршащим пологом тумана",- Так спросил я, дорогая Лала, У молчащих ночью кипарисов, Но их рать ни слова не сказала, К небу гордо головы завысив. Лепестками роза расплескалась, Лепестками тайно мне сказала: "Шаганэ твоя с другим ласкалась, Шаганэ другого целовала". Говорила: "Русский не заметит. Сердцу - песнь, а песне - жизнь и тело. Слишком много виделось измены, Слез и мук, кто ждал их, кто не хочет. Но и все ж вовек благословенны На земле сиреневые ночи. Подожди ты, бога ради, Обучусь когда-нибудь! Ты пропела: "За Евфратом Розы лучше смертных дев". То другой сложил напев. Я б порезал розы эти, Ведь одна отрада мне - Чтобы не было на свете Лучше милой Шаганэ. И не мучь меня заветом, У меня заветов. Коль родился я поэтом, То целуюсь, как поэт. Вы говорили: Нам пора расстаться, Что вас измучила Моя шальная жизнь, Что вам пора за дело приниматься, А мой удел - Катиться дальше. Меня вы не любили. Не знали вы, что в сонмище людском Я был как лошадь, загнанная в мыле, Пришпоренная смелым ездоком. Не знали вы, Что я в сплошном дыму, В развороченном бурей быте С того и мучаюсь, что не пойму - Куда несет нас рок событий. Лицом к лицу Лица не увидать. Большое видится на расстоянье. Когда кипит морская гладь - Корабль в плачевном состояньи. Но кто-то вдруг За новой жизнью, новой славой В прямую гущу бурь и вьюг Ее направил величаво. Ну кто ж из нас на палубе большой Не падал, не блевал и не ругался? Их мало, с опытной душой, Кто крепким в качке оставался. Тогда и я, Под дикий шум, Но зрело знающий работу, Спустился в корабельный трюм, Чтоб не смотреть людскую рвоту. Тот трюм был - Русским кабаком. И я склонился над стаканом, Чтоб, не страдая ни о ком, Себя сгубить В угаре пьяном. Я мучил вас, У вас была тоска В глазах усталых: Что я пред вами напоказ Себя растрачивал в скандалах. Но вы не знали, Что в сплошном дыму, В развороченном бурей быте С того и мучаюсь, Что не пойму, Куда несет нас рок событий. Я в возрасте ином. И чувствую и мыслю по-иному. И говорю за праздничным вином: Хвала и слава рулевому! Сегодня я В ударе нежных чувств. Я вспомнил вашу грустную усталость. И вот теперь Я сообщить вам мчусь, Каков я был, И что со мною сталось! Сказать приятно мне: Я избежал паденья с кручи. Теперь в Советской стороне Я самый яростный попутчик. Я стал не тем, Кем был. Не мучил бы я вас, Как это было раньше. За знамя вольности И светлого труда Готов идти хоть до Ла-Манша. Я знаю: вы не та - Живете вы С серьезным, умным мужем; Что не нужна вам наша маета, И сам я вам Ни капельки не нужен. Живите так, Как вас ведет звезда, Под кущей обновленной сени. С приветствием, Вас помнящий всегда Знакомый ваш Сергей Есенин. Милая девушка, злая улыбка, Я ль не робею от синего взгляда? Много мне нужно и много не. Так мы далеки и так не схожи - Ты молодая, а я все прожил. Юношам счастье, а мне лишь память Снежную ночью в лихую замять. Я не заласкан - буря мне скрипка. Сердце метелит твоя улыбка. На платке краснеет вензель, Знай прищелкивай, не робь! Парень бравый, синеглазый Загляделся не на смех. Веселы твои показы, Зарукавник - словно снег. Улыбаются старушки, Приседают старики. Смотрят с завистью подружки На шелковы косники. Веселись пляши угарней, Развевай кайму фаты. Завтра вечером от парней Придут свахи и сваты. Лиходейная разлука, Как коварная свекровь. Унесла колечко щука, С ним - милашкину любовь. Не нашлось мое колечко, Я пошел с тоски на луг, Мне вдогон смеялась речка: "У милашки новый друг". Не пойду я к хороводу: Там смеются надо мной, Повенчаюсь в непогоду С перезвонною волной. Он мне Дороже юности и лета. Ты стала нравиться вдвойне Воображению поэта. Я сердцем никогда не лгу, И потому на голос чванства Бестрепетно сказать могу, Что я прощаюсь с хулиганством. Пора расстаться с озорной И непокорную отвагой. Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой. И мне в окошко постучал Сентябрь багряной веткой ивы, Чтоб я готов был и встречал Его приход неторопливый. Теперь со многим я мирюсь Без принужденья, без утраты. Иною кажется мне Русь. Иными - кладбища и хаты. Прозрачно я смотрю вокруг И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль, Что ты одна, сестра и друг, Могла быть спутницей поэта. Что я одной тебе бы мог, Воспитываясь в постоянстве, Пропеть о сумерках дорог И уходящем хулиганстве. Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют. Пел и я когда-то далеко И теперь пою про то же снова, Потому и дышит глубоко Нежностью пропитанное слово. Если душу вылюбить до дна, Сердце станет глыбой золотою, Только тегеранская луна Не согреет песни теплотою. Я не знаю, как мне жизнь прожить: Догореть ли в ласках милой Шаги Иль под старость трепетно тужить О прошедшей песенной отваге? У всего своя походка есть: Что приятно уху, что — для. Если перс слагает плохо песнь, Значит, он вовек не из Шираза. Про меня же и за эти песни Говорите так среди людей: Он бы пел нежнее и чудесней, Да сгубила пара лебедей. Не отыщет никто мои кости, Я русалкой вернуся весною. Приведешь ты коня к водопою, И коня напою я из горсти. Запою я тебе втихомолку, Как живу я царевной, тоскую, Заманю я тебя, заколдую, Уведу коня в струи за холку! Ой, как терем стоит под водою - Там играют русалочки в жмурки,- Изо льда он, а окна - конурки В сизых рамах горят под слюдою. На постель я травы натаскаю, Положу я тебя с собой. Буду тешить тебя своим взглядом, Зацелую тебя, заласкаю! Спой мне песню моя дорогая, Ту, которую пел Хаям. Тихо розы бегут по полям. Лунным светом Шираз осиянен, Кружит звезд мотыльковый рой. Мне не нравится, что персияне Держат женщин и дев под чадрой. Лунным светом Шираз осиянен. Иль они от тепла застыли, Закрывая телесную медь? Или, чтобы их больше любили, Не желают лицом загореть, Закрывая телесную медь? Дорогая, с чадрой не дружись, Заучи эту заповедь вкратце, Ведь и так коротка наша жизнь, Мало счастьем дано любоваться. Заучи эту заповедь вкратце. Даже все некрасивое в роке Осеняет своя благодать. Потому и прекрасные щеки Перед миром грешно закрывать, Коль дала их природа-мать. Тихо розы бегут по полям. Сердцу снится страна другая. Я спою тебе сам, дорогая, То, что сроду не пел Хаям. Тихо розы бегут по полям. Распоясала зарница В пенных струях поясок. На бугре береза-свечка В лунных перьях серебра. Выходи, мое сердечко, Слушать песни гусляра. Залюбуюсь, загляжусь ли На девичью красоту, А пойду плясать под гусли, Так сорву твою фату. В темный терем, в лес зеленый, На шелковы купыри, Уведу тебя под склонны Вплоть до маковой зари. Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив. Молодая, с чувственным оскалом, Я с тобой не нежен и не груб. Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Знаю я - они прошли, как тени, Не коснувшись твоего огня, Многим ты садилась на колени, А теперь сидишь вот у. Пусть твои полузакрыты очи И ты думаешь о ком-нибудь другом, Я ведь сам люблю тебя не очень, Утопая в дальнем дорогом. Этот пыл не называй судьбою, Легкодумна вспыльчивая связь, - Как случайно встретился с тобою, Улыбнусь, спокойно разойдясь. Да и ты пойдешь своей дорогой Распылять безрадостные дни, Только нецелованных не трогай, Только негоревших не мани. И когда с другим по переулку Ты пройдешь, болтая про любовь, Может быть, я выйду на прогулку, И с тобою встретимся мы вновь. Отвернув к другому ближе плечи И немного наклонившись вниз, Ты мне скажешь тихо: "Добрый вечер! И ничто души не потревожит, И ничто ее не бросит в дрожь, - Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь. И все же мы друг друга не поняли. Умчалась ты в далекие края, И все мечты увянули без цвета, И вновь опять один остался я Страдать душой без ласки и привета. И часто я вечернею порой Хожу к местам заветного свиданья, И вижу я в мечтах мне милый образ твой, И слышу в тишине тоскливые рыданья. Было время, когда из предместья Я мечтал по-мальчишески - в дым, Что я буду богат известен И что всеми я буду любим. Богат я, богат с излишком. Был цилиндр, а теперь его. Лишь осталась одна манишка С модной парой избитых штиблет. И известность моя не хуже,- От Москвы по парижскую рвань Мое имя наводит ужас, Как заборная громкая брань. И любовь, не забавное ль дело? Ты целуешь, а губы как жесть. Знаю, чувство мое перезрело, А твое не сумеет расцвесть. Мне пока горевать еще рано, Ну, а если есть грусть - не беда! Золотей твоих кос по курганам Молодая шумит лебеда. Я хотел бы опять в ту местность, Чтоб под шумом молодой лебеды Утонуть навсегда в неизвестность И мечтать по-мальчишески - в дым. Но мечтать о другом, о новом, Непонятном земле и траве, Что не выразить сердцу словом И назвать человек. Мне тоскливо, и скучно, и жалко, Неуютно камин мой горит. Но измятая в книжке фиалка Все о счастье былом говорит. Девушка рисует мертвых на поляне, На груди у мертвых - красные цветы. Нежный шелк выводит храброго героя, Тот герой отважный - принц ее души. Он лежит, сраженный в жаркой схватке боя, И в узорах крови смяты камыши. За окошком полночь чертит свой узор. Траурный косы тучи разметали, В пряди тонких локон впуталась луна. В трепетном мерцанье, в белом покрывале Девушка, как призрак, плачет у окна. Синими цветами Тегерана Я лечу их нынче в чайхане. Сам чайханщик с круглыми плечами, Чтобы славилась пред русскими чайхана, Угощает меня красным чаем Вместо крепкой водки и вина. Угощай, хозяин, да не. Много роз цветет в твоем саду. Незадаром мне мигнули очи, Приоткинув черную чадру. Мы в России девушек весенних На цепи не держим, как собак, Поцелуям учимся без денег, Без кинжальных хитростей и драк. Ну, а этой за движенья стана, Что лицом похожа на зарю, Подарю я шаль из Хороссана И ковер ширазский подарю. Наливай, хозяин, крепче чаю, Я тебе вовеки не солгу. За себя я нынче отвечаю, За тебя ответить не смогу. И на дверь ты взглядывай не очень, Все равно калитка есть в саду. Незадаром мне мигнули очи, Приоткинув черную чадру. Проклевали глаза твои - голуби Непрощенным укором. Играют на гармонике, Ведь слышишь ты? Играют на гармонике, Ну что же в том? Мне нравятся две родинки На лбу крутом. Ведь ты такая нежная, А я так груб. Целую так небрежно Калину губ. Куда ты рвешься, шалая? Постой, душа усталая, Забудь, забудь. Она такая дурочка, Как те и та. Вот потому Снегурочка Всегда мечта. Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать тебе поле, Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ. Потому, что я с севера, что ли, Что луна там огромней в сто раз, Как бы ни был красив Шираз, Он не лучше рязанских раздолий. Потому, что я с севера, что. Я готов рассказать тебе поле, Эти волосы взял я у ржи, Если хочешь, на палец вяжи - Я нисколько не чувствую боли. Я готов рассказать тебе поле. Про волнистую рожь при луне По кудрям ты моим догадайся. Дорогая, шути, улыбайся, Не буди только память во мне Про волнистую рожь при луне. Шаганэ ты моя, Шаганэ! Там, на севере, девушка тоже, На тебя она страшно похожа, Может, думает обо мне. Шаганэ ты моя, Шаганэ. Не радостно и не легко мне Покинуть тебя привелось. Я помню осенние ночи, Березовый шорох теней, Пусть дни тогда были короче, Луна нам светила длинней. Я помню, ты мне говорила: "Пройдут голубые года, И ты позабудешь, мой милый, С другою меня навсегда". Сегодня цветущая липа Напомнила чувствам опять, Как нежно тогда я сыпал Цветы на кудрявую прядь. И сердце, остыть не готовясь, И грустно другую любя Как будто любимую повесть, С другой вспоминаю. Я спросил сегодня у менялы Легче ветра, тише Ванских струй, Как назвать мне для прекрасной Лалы Слово ласковое «поцелуй»? И еще спросил я у менялы, В сердце робость глубже притая, Как сказать мне для прекрасной Лалы, Как сказать ей, что она «моя»? И ответил мне меняла кратко: О любви в словах не говорят, О любви вздыхают лишь украдкой, Да глаза, как яхонты, горят. Поцелуй названья не имеет, Поцелуй не надпись на гробах. Красной розой поцелуи веют, Лепестками тая на губах. От любви не требуют поруки, С нею знают радость и беду. «Ты — моя» сказать лишь могут руки, Что срывали черную чадру. Стихи Есенина сверялись также с изданиями: - Сергей Есенин. Москва: Книжная палата, 2000. Москва, "Детская литература", 1969. Москва: Детская литература, 1971. Москва, "Детская литература", 1969. Собрание стихов в четырех томах. Москва: Художественная литература, 1977. Новосибирск: Западно-сибирское книжное изд-во, 1977. Любовная лирика русских поэтов. Москва: Художественная литература, 1988. Новосибирск: Западно-сибирское книжное изд-во, 1977 - Три века русской поэзии. Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ "Молодая Гвардия", Сергей Есенин: стихи о любви. © Copyright Пётр Соловьёв.